Архипелаг Семи островов.

Суровы и неприступны скалистые берега Баренцева моря. Лишь в устьях быстрых рек, сбегающих со склонов Хибинских гор, располагаются неширокие распадки, в которых прячутся крохотные рыбацкие поселки, окруженные голой тундрой, зеленеющей на фоне сумрачных береговых утесов. Реки северного кольского побережья, которое здешние жители называют Мурманским берегом, носят мелодичные и немного странные имена: Печенга, Лица, Тулома, Териберка, Иоканга, Варзина. Лишь два названия звучат привычно и знакомо — Воронья и Харловка. Напротив устья последней, в полутораста километрах в востоку от Мурманска, лежит маленький, но на редкость интересный островной мирок — архипелаг «Семь Островов».

Эта вытянутая вдоль побережья островная цепочка состоит из семи огромных гранитных и гнейсовых скал, местами обрывающихся к морю стометровыми каменными обрывами. Самый большой остров архипелага — Харлов — выделяется своими причудливыми высокими берегами. Одна из достопримечательностей Харлова — эффектная каменная арка, прозванная Харловскими воротами. Она сразу бросается в глаза каждому, кто подплывает к острову, поражая вышедших на палубу путешественников необузданной фантазией природы, словно решившей таким образом внести разнообразие в угрюмый приморский пейзаж.

Другой большой остров носит необычное название — Кувшин. Этим странным именем он обязан своеобразному силуэту своего скалистого основания. Центральные части всех островов архипелага занимает каменистая тундра.

Среди мхов и лишайников поблескивают на ней ягоды вороники, желтеет любимая северянами морошка. Лишь кое- где над сырым тускло-зеленым ковром тундры поднимаются невысокие кусты полярной ивы и красуется своими мелкими резными листочками карликовая березка. И только там, где почва удобрена пометом многочисленных пернатых обитателей скал, пышно разрастаются ромашка, щавель, овсяница и ложечная трава.

Как и всюду в Баренцевом море, наиболее богата жизнью прибрежная часть моря. Многочисленные моллюски, рачки и крабы, желтые, красные и розовые морские звезды, лиловые морские ежи, плоские пучеглазые камбалы, а также несметные стаи трески, мойвы, пикши, зубатки и сельди населяют воды Семиостровья, являясь неисчерпаемым запасом корма для живущих здесь морских птиц. Порой можно заметить среди волн круглую ушастую голову нерпы или другого тюленя — морского зайца, иногда мелькнет над водой острый плавник косатки или фонтан сельдяного кита. Зимой к берегам Семи Островов приплывают серые тюлени, чтобы вывести тут потомство. Но на суше, кроме птиц, можно встретить лишь маленькую и юркую северную полевку — лемминга.

Главная гордость архипелага — его знаменитые птичьи базары. Многотысячные колонии чаек-моевок, кайр, тупиков, чистиков, полярных крачек и гагарок населяют летом крутые обрывы Харлова и Кувшина, оглашая воздух оглушительным гамом, перекрывающим мощный аккомпанемент прибоя. Одних только моевок здесь гнездится больше семидесяти тысяч, а кайр — около тридцати тысяч.

Особенно поражает вид птичьего базара на острове Кувшин. На каждом уступе высокого скалистого обрыва суетятся птицы. Все они находятся в непрерывном движении, то взлетают, то садятся, то возятся у гнезд. Море у берегов буквально «кипит» от ныряющих птиц. Многоголосый птичий крик стоит вокруг, и белые росчерки крыльев рассекают воздух.

Прилетают сюда пернатые в апреле или даже в конце марта, когда щели и карнизы скал забиты снегом. Ранний прилет позволяет птицам занять лучшее место на обрыве. За приглянувшийся уступ ведется ожесточенная борьба. Крики, шум и драки не прекращаются ни на минуту. Лучшие, широкие карнизы занимают самые сильные пернатые — тонкоклювые кайры. Своих конкурентов, толстоклювых кайр и гагарок, они бесцеремонно оттесняют на узкие и менее удобные уступы, а слабым чайкам-моевкам достаются только самые неудобные, почти отвесные ступени скал, щели и ниши, где они строят гнезда из сухой травы и торфа. Гаги, тупики, серебристые чайки и крачки устраивают жилье у подножья скал, на более пологих участках берега.

При этом тупики, в отличие от прочих птиц, не гнездятся на поверхности, а роют для себя клювом и лапами глубокие норы в торфяных залежах, иногда достигающие нескольких метров в длину. Особенно много этих птиц на более низких и менее каменистых островах архипелага, носящих выразительные названия Большой и Малый Зеленец. Прилетают на острова также длиннохвостые бакланы и хищники: поморник и кречет.

Последний сослужил, кстати, хорошую службу всем пернатым Семи Островов — ведь именно из-за него архипелаг был объявлен заповедной землей еще в XVII веке. Для царя Алексея Михайловича, большого любителя соколиных охот, здесь брали из гнезд молодых соколов-кречетов и отвозили в Москву, где специально приставленные к этому сокольники обучали птиц охотиться с человеком. Местность, где проводилось это обучение, и по сей день называется Сокольниками.

В середине мая суета и оживление немного спадают: начинается кладка яиц. Моевки высиживают обычно по два-три яйца, вылупившихся птенцов долго выкармливают полу переваренной пищей, а потом и живыми рыбешками. Кайры откладывают единственное яйцо в толстой прочной скорлупе прямо на голые камни. Яйца этих птиц удивительно разнообразны по окраске: зеленые, синие, голубые, обычно с темно-бурыми узорами. У них необычная грушевидная форма, из-за чего, покатившись, они начинают вертеться волчком и не падают с уступов в море. Насиживая яйцо, кайра накатывает его клювом на перепонки своих лап и ложится так, что сверху оно прижато к телу, а с боков прикрыто перьями. Родители попеременно в течение месяца согревают яйцо, оберегая его от холодного ветра и хищников. Кайрята вылупляются очень дружно, почти одновременно у всех обитательниц базара. И тогда к хриплым крикам взрослых птиц, звучащим, как нестройное «арра-арра», присоединяется пронзительный писк тысяч маленьких птенцов. К июлю птенцы подрастают, и для них наступает пора спускаться на воду. Кайрята в это время еще не умеют летать, и каждый такой спуск, иногда с высоты в десятки метров, превращается в целое событие, вызывающее беспокойство и оживленные крики у значительной части птичьего населения базара. Перед этим оба родителя слетают на воду и особым криком, стараясь перекричать многочисленных соседей, начинают звать птенца. Тот подходит к краю карниза с тоненьким жалобным криком. Однако, заглянув первый раз вниз, он в испуге отходит от края, продолжая тоскливо пищать. Тогда один из родителей возвращается к детенышу. Усиленно крича и разгуливая около него, взрослая птица грудью подталкивает птенца к краю уступа. Кайренок жмется к скале, иногда забивается в щель и пронзительно кричит.

Через некоторое время он снова подходит к окончанию карниза. Тогда взрослая кайра опять слетает на воду и зовет птенца. Иногда такие «уговоры» повторяются по нескольку раз. Наконец, птенец, подойдя к краю, молча бросается с отвесной скалы вниз. Замедляя свое падение частыми взмахами коротеньких крылышек, кайренок с шумом шлепается в море. Только здесь он снова начинает кричать. К нему сразу приближаются оба родителя и все семейство уплывает подальше от галдящего базара в прибрежные воды, где и происходит дальнейшее выращивание и воспитание потомства.

Кайры кормятся в открытом море, где, ныряя на глубину до десяти метров, ловят крабов, червей и мелкую рыбу. В отличие от них чайки-моевки, которые питаются рядом с кайрами, нырять не могут и добывают корм с поверхности воды. Зато чистики ныряют великолепно. Часто махая сильными крыльями, они как бы «летают» под водой, доставая из-под камней молодых камбал и крабов. Аналогично ведут себя и тупики, но их добычей в основном становится мелкая плавающая рыба: мойва или песчанка. Гаги же, будучи родичами уток, ведут себя соответственно обычаям своего семейства и кормятся на каменистом мелководье. Благодаря такому разделению мест кормежки и разнообразию пищи среди разных видов колониальных птиц нет конкуренции, и жизнь в многочисленном птичьем сообществе протекает вполне мирно.

Но уже к сентябрю Семь Островов постепенно пустеют. Улетают на юг вырастившие птенцов морские птицы, покидают архипелаг гнездящиеся в тундре пуночки и рогатые жаворонки, прячутся в норы лемминги, и скоро белая пелена снега укрывает пустынные острова. Лишь в ноябре-декабре здесь ненадолго появятся новые обитатели — серые тюлени, которые вылезают на берега островов, чтобы дать жизнь потомству. Серые тюлени-очень редкий вид ластоногих, а у нас в России они встречаются только у побережья Баренцева моря. Каждый год около двухсот самок этих тюленей рождают детенышей на островах архипелага.

Примерно месяц новорожденные тюленята обитают на берегу, проводя большую часть времени во сне. Густой мех и толстый слой подкожного жира надежно защищают их от холода в снежную полярную ночь. А когда детеныши подрастут, они вместе с родителями уплывают в открытое море. Теплое дыхание Гольфстрима не дает его водам замерзнуть, и тюлени могут свободно охотиться здесь за рыбой, не опасаясь своих злейших врагов — белых медведей.

Но проходит долгая и темная зима, вновь появляется солнце, и уже в марте первые летучие отряды пернатых возвращаются на скалистый архипелаг. Снова наполняются шумом птичьи базары, снова кипит жизнь на его черных скалах, и снова бесприютные, казалось бы, острова превращаются в один из самых оживленных и интересных уголков Баренцева моря.