Озеро Эльтон часть 2.

Впечатление безжизненности, которое возникает при первом знакомстве с Заволжьем, обманчиво, и внимательный взгляд туриста довольно скоро обнаруживает, что эти бескрайние просторы дают приют множеству самых различных обитателей. Больше всего здесь мелких грызунов: сусликов, полевок, песчанок, тушканчиков. Реже встречаются важные толстые сурки и, как ни удивительно, знакомые всем нам зайцы-русаки, которые особенно полюбили возникшие здесь в последние полвека лесополосы. За ними охотятся степные хищники: лисица-корсак и степной хорь, а также пернатые охотники, такие, как беркут и орел-могильник — крупная хищная птица, которую называют еще императорским орлом за могучий, царственный облик.

Благодаря строгой охране расплодилась тут и совсем было уничтоженная в России антилопа-сайгак, на которую теперь кое-где уже разрешена охота. Об этих уникальных животных стоит рассказать здесь подробнее.

Сайгаки — очень древние животные. Когда-то эти современники мамонтов обитали на гигантских пространствах степных районов Евразии от Китая до Атлантики. Кости ископаемых сайгаков находили в Англии и даже в долине Лены. Еще 300 лет назад этих быстроногих копытных встречали под Киевом. Счет им в те времена шел на десятки миллионов.

Однако удел пленная охота на них сделала свое дело, и к началу XX века во всем мире осталось не более семисот сайгаков. В 1919 году отстрел их был запрещен, в результате чего эти животные вновь стали обычной деталью степного пейзажа в Заволжье и в Казахстане. Их теперь можно увидеть даже под Волгоградом и в Калмыкии, причем численность сайгаков снова поражает воображение. Общее число этих копытных только в России и Казахстане за сорок лет после запрета охоты достигло двух миллионов животных. Бывает, что в сайгачьих стадах насчитывают до 150 тысяч голов! Такие скопления сайгаков занимают все видимое пространство от горизонта до горизонта, как когда-то стада бизонов в американских прериях, и зоологам случалось часами наблюдать нескончаемый бег этой легконогой рати мимо остановившегося в степи автомобиля.

Нередко сайгаков называют антилопами. Это не совсем верно, так как они скорее нечто среднее между козлами и газелями. Облик сайгака своеобразен: внешне он чем-то напоминает овцу на длинных тонких ножках. Особенно необычна горбоносая морда сайгака с нависшим надо ртом мягким подвижным хоботком, на конце которого расположены две широкие ноздри. Очень украшают этих животных их маленькие тридцатисантиметровые рога — полупрозрачные, словно восковые, и покрытые кольцевыми валиками. Шкура у сайгака летом желтовато-рыжая, а зимой светлая, глинисто-серая.

Он превосходный бегун, способный нестись по ровной степи или сухой глинистой полупустыне целыми днями напролет, покрывая за сутки по сто и больше километров. Живут сайгаки большими стадами, но, как ни странно, умудряются при этом не уничтожить всю растительность на своем пути. Дело в том, что питаются они на ходу, скусывая в движении лишь одну из ста травинок, мимо которых проходят. Эти обитатели засушливых ландшафтов способны месяцами обходиться без воды. Лишь в разгар лета, когда в степи уже не остается сочной травы, они приходят на водопой к озерам и рекам.

В декабре, когда у сайгаков наступает время свадеб, между самцами начинаются жестокие поединки за право обладания самками. Редко у каких копытных они происходят с такой яростью и ожесточением. В результате самый сильный завладевает «гаремом» их пяти-шести, а то и двадцати самок, а вокруг валяются тела поверженных и израненных соперников. Весной, когда появляются на свет сайгачата, стадо сразу увеличивается вдвое. Малыши уже на пятый день щиплют траву, а через две недели бегают не хуже взрослых.

Самый страшный враг сайгаков — вовсе не волки, как можно было бы подумать. Хищники истребляют обычно лишь ослабевших в боях с сородичами самцов, да больных животных. Гораздо опаснее для сайгаков глубокий снежный покров, из-под которого они не могут добывать себе корм и гибнут от голода. Но здесь сайгаков выручают их непревзойденные качества бегунов. В случае сильной метели или снегопада они просто откочевывают в более благоприятные районы. При этом стадо способно бежать неделю подряд, преодолевая за это время несколько сот километров.

Не только звери, но и пернатые обитатели окрестностей Эльтона интересны и необычны. Среди них особое место занимает самая крупная наша степная птица — дрофа. Это одна из самых крупных летающих птиц на нашей планете. Дрофа — скромно одетая птица, чем-то напоминающая страуса, только с короткими ногами и шеей. Весит она порой больше 22 килограммов — примерно, как средняя косуля.

Еще два века назад многотысячные стаи дроф паслись в степях Европы, Сибири, Монголии и в саваннах Северной Африки. Из-за вкусного мяса этот не слишком проворный обитатель открытых пространств усиленно истреблялся, и сейчас дроф можно встретить лишь на редких участках степной зоны — от Дона до Забайкалья, да кое-где на луговых просторах Приамурья. Поскольку степи практически повсюду распаханы, эта птица (у нас ее часто называют дудаком) гнездится теперь больше на полях.

Внешность у дрофы не слишком броская, но по-своему примечательная. Спина у нее желтовато-бурая, голова и шея серые, а нижняя поверхность крыльев и подхвостье — белые. Вдоль края хвоста идет черная полоса. У самцов дрофы по бокам головы растут длинные пучки нитевидных перьев — «усы», а в весеннюю пору, когда дудаки токуют, у них вырастают объемистые горловые мешки-резонаторы, позволяющие им эффектно демонстрировать самкам свои вокальные данные. При этом самцы взъерошивают перья, закидывают хвост на спину, почти укрываясь им, а крылья изгибают так, что весь возбужденный жених становится похож на пушистый белоснежный цветок огромных размеров. Во время тока между самцами случаются драки, иногда переходящие в серьезные сражения.

Вскоре после токования у птиц начинаются семейные заботы. Самка откладывает в ямку на земле 2 — 3 яйца и четыре недели высиживает их. Появившиеся на свет птенцы почти сразу начинают ходить, а через месяц уже могут летать. Дрофы хорошо бегают, и от опасности обычно скрываются пешком. А вот полет у этих птиц тяжелый, маломаневренный, и взлетают они обычно с разбега. Держатся дудаки, как правило, стаями, причем самцы всегда отдельно от самок. Питаются дрофы молодыми побегами, цветами и листьями, а также мелкими насекомыми, хотя при случае могут закусить и ящерицей или мышкой.

На зиму дрофы улетают в теплые края, но не слишком далеко: в Прикавказье или на юг Каспия. Сибирские дудаки частично зимуют на озере Ханка в Приморском крае, а в малоснежных районах (например, в Туве) совсем не улетают, переживая холодную пору на родине.

Ныне этот когда-то самый распространенный житель степей стал редкостью, и увидеть даже сотню птиц вместе — почти нереально, разве что перед отлетом на юг. Они повсюду взяты под охрану, но число их все равно сокращается, поскольку даже в отсутствие браконьеров жизнь на сельхозугодиях — совсем не то, что в целинной степи. Птиц часто спугивают в период гнездования, они гибнут под колесами тракторов и комбайнов во время уборки, а также при химической обработке полей.

Такими же редкими стали и близкие родичи дрофы — маленький стрепет (он размером всего-то с курицу), издалека бросающийся в глаза благодаря своей черной шее с белой полосой, и чуть более крупная птица со странным именем джек (она же дрофа-красотка), у которой, наоборот, шея белая с черной полоской. Все они занесены в Красную книгу России, и наши степные заповедники — единственные места, где за их судьбу можно не беспокоиться.

Однако само озеро Эльтон, как и впадающие в него реки, обилием жизни похвастаться не может. В его рассоле не могут выжить не только рыбы, но даже мелкие рачки или черви, не говоря уже о водорослях. Поэтому не встретишь здесь и водоплавающих птиц или цапель. Лишь изредка парящий высоко в небе степной орел проложит над озером свой маршрут, направляясь после удачной охоты к берегам Ащыозека или Большого Узеня — степных рек соседнего Казахстана.

Впрочем, забравшегося в эти иссушенные суховеями края путешественника манит сюда, конечно, не изобилие фауны или буйство флоры. Сказочная, какая-то нереальная красота пейзажа, словно перенесенного с другой планеты, зачаровывает своей необычностью и заставляет забыть обо всем, кроме Эльтона. И, взобравшись на вершину Улагана, он не сможет оторвать глаз от сверкающего внизу золотой драгоценной каплей озерного овала, пока последний луч заката не скроется за далекой кромкой бескрайнего степного окоема.