Онежское озеро часть 2.

Но есть в этом дивном краю, чарующем путешественника то суровыми, то лирическими, то жизнерадостными пейзажами, особенно поэтичные, надолго запоминающиеся места. И самое, может быть, впечатляющее из них — прославленный водопад Кивач. Это второй по величине равнинный водопад Европы (после Рейнского).

Расположен он на быстрой и бурной Суне, недалеко от впадения ее в Онежское озеро. В Карелии, чего скрывать, есть реки и подлиннее, и помощнее — хотя бы Кемь или Шуя — но только Суна сумела породить на своем недолгом пути целых три красивейших водопада: Гирвас, Поор-Порог и Кивач. Правда, одной из жемчужин своей белопенной гирлянды Суна лишилась после постройки на Гирвасе гидростанции, но, к счастью, самые красивые каскады Суны и сегодня радуют глаз туриста.

По пути к Онеге водопадная река, как и большинство ее сестер в Карелии, протекает через цепочку озер: Киви-Ярви, Линдозеро, Лавалампи, Викшозеро, Сундозеро, Пандозеро. И после каждого из них, спускаясь на следующую озерную ступеньку, Суна беснуется на многочисленных порогах, которых на менее чем трехстах километрах ее длины насчитывается около полусотни.

А в районе Сундозера, в самом конце своего бешеного бега, уже могучая река форсирует последнюю ступень, теряя на завершающих десяти километрах сразу двадцать метров высоты. И половину из них она преодолевает одним могучим прыжком с диабазовой скалы, преграждающей ей путь к Кондопожской губе Онежского озера. Этот прыжок и есть водопад Кивач.

В заповедный край, где находится эта жемчужина Карелии, ведет лишь одна относительно хорошая дорога: с севера, от серых скалистых берегов обширного и сумрачного озера Сандал, вдоль которого проходит шоссе из Кондопоги в Гирвас, к автотрассе Петербург-Мурманск.~

Но гораздо интереснее южный путь к водопаду, идущий берегами трех узких и длинных ледниковых озер: Укшозера, Кончозера и Пертозера. Правда, в этом случае придется отказаться от комфортабельного автобуса и на три-четыре дня стать пешим путешественником. Но увиденное в пути с лихвой вознаградит вас за перенесенные трудности.

Укшозеро и Кончозеро вытянулись параллельно друг другу, разделенные узкой перемычкой шестикилометровой длины, и усеяны множеством островов и островков, тоже вытянутых и протяженных. Один из них на Кончозере так и называется — Семиверстный. Миновав эти оживленные и густо населенные водоемы, путешественник выходит к глухому, окруженному лесом Пертозеру. Вдоль его восточного берега разбитый проселок через шесть километров приводит туриста к единственной на озере деревушке — Викшице. Отсюда начинается последний этап пути. Уходящая от околицы лесная дорожка через мачтовый сосновый бор ведет к знаменитому водопаду.

Вскоре после входа в лес, несмотря на безветрие туманного летнего утра, слышишь какой-то далекий шум, словно где-то набегают на берег морские волны. Не сразу понимаешь, что это рокот водопада. В тихую погоду Кивач, до которого отсюда три километра, прекрасно слышен в окрестностях Викшицы, а вниз по Су не его шум доносится и за пять километров.

Чем ближе подходишь к водопаду, тем явственней и звучней его рокот. В нем уже слышатся отдельные ноты. Но вот лес внезапно кончается, и путник оказывается на берегу Суны.

Широким потоком несет она свои воды и вдруг обрушивает их белой стеной с десятиметрового каменного обрыва вниз, на торчащие там и тут черные валуны. Миллионы искрящихся брызг разлетаются, образуя облако, в котором при солнечной погоде всегда играет радуга. Глубокий каньон водопада образован черными диабазовыми скалами, над которыми поднимаются стройные красавицы-сосны. На темном фоне камня четко вырисовывается серый и зеленоватый орнамент лишайников.

Надолго замирают туристы перед водопадом, не думая об усталости и порой забывая даже снять рюкзаки — так завораживает это величественное зрелище. Груды воды падают с оглушительным грохотом в клокочущую бездну, вздымая облака брызг и рисуя у подножья на темной успокаивающейся воде бесконечные узоры пены и пунктиры водоворотов.

Все бешено движется и в то же время остается на месте. Две могучие силы столкнулись здесь в вечном поединке. Мрачная громада скалы упрямо и молчаливо рассекает грудью набегающую массу воды, как бы демонстрируя стремление к покою и незыблемости. А река, наоборот, олицетворяет кипучую страсть и движение, ревет, рокочет и бурлит, бешено кидается на камни и кипит отчаянно и грозно, пытаясь раздвинуть камни или повалить, снести эти черные зубья, торчащие на ее пути... Но скала твердо стоит, не поддаваясь яростному напору Суны.

Кивач прекрасен в любое время года. Зимой он похож на спящего снежного великана, от тяжелого дыхания которого поднимается облако пара. Весна — время, когда водопад пред-стает особенно могучим и величественным. Вобрав в себя всю мощь половодья, он единым, грозным и ревущим потоком бросается в бешеный водоворот- А летом вода спадает, и в основном русле четко вырисовываются четыре уступа — ступени водопада, к которым присоединяется еще один, трехступенчатый каскад у левого берега. Так что, проигрывая в мощи, летний Кивач намного эффектнее и живописнее, и за прихотливым переплетением его струй можно следить часами. Когда же наступает осень, водопад снова оживает и набирает силу, хотя и не достигает всей грандиозности своего весеннего разгула.

Больше двухсот лет назад, в екатерининское время, побывал здесь первый поэт той далекой эпохи — Гаврила Романович Державин. Потрясенный увиденной картиной, пятидесятилетний литератор написал тогда одно из лучших своих стихотворений: «Водопад». И хотя в наши дни Кивач выглядит не столь величественно, как в XVIII веке (часть воды его летом отводится в лоток для сплава бревен в обход водопада), все же державинские строки — «Алмазна сыплется гора с высот четыремя скалами...» — невольно приходят в голову, когда стоишь на крутой правобережной скале и смотришь на кипение пенистых струй под ногами, зачарованно внимая неумолчному рокоту исполинской водяной горы.

Уже семьдесят лет, как окрестности водопада объявлены заповедной территорией. Это один из самых маленьких российских заповедников: его размеры всего двенадцать на четырнадцать километров. Но на этой небольшой территории разместились четыре больших озера и девять ламбушек, протекают две реки — Суна и Сандалка и несколько ручьев, высятся сосновые боры и шумят березовые рощи. А над всем этим великолепием природы единовластно царит повелитель таежного карельского края — могучий и прекрасный Кивач. И прощаясь с ним, путешественник мысленно произносит державинские слова, не истрепавшиеся за двести с лишним лет: «Шуми, шуми, о водопад!»

Но пора уже вернуться с берегов Суны на просторы Онежского озера. Как уже говорилось, реки, впадающие в него, разновелики и разнообразны по облику, но почти все они быстры, шумны и порожисты. Пробиваясь сквозь гранитную броню Балтийского кристаллического щита, онежские реки образуют множество бурных порогов и водопадов, а лежащие на их пути тихие озера только подчеркивают их стремительный и буйный характер.

На их фоне как-то теряется неброская и скромная с виду речка Вытегра, вливающая свои спокойные воды в Онего у южного, низменного и сырого берега озера. Но и у этой тихой реки есть своя «изюминка». По ней выходит к озерным просторам голубая дорога Волгобалта — канала, соединяющего Великие озера русского Севера с матушкой-Волгой. Белые теплоходы увозят по ней путешественников к старинному Белозерску, чей высоченный крепостной вал — ровесник Новгородского кремля, и проходят по спокойной неторопливой Шексне совсем рядом с жемчужиной северного края — белокаменным Кирилло-Белозерским монастырем, от которого до шекснинских плесов всего-то десяток-другой километров по старому Северо-Двинскому каналу.

Белозерску в нынешнем году исполнилось 1140 лет, и в древних летописях его имя упоминается рядом с рассказом о приходе Рюрика на Русь. О седой истории этого славного града, ныне незаслуженно полузабытого, рассказывают и пятисотлетние крепостные валы города, достигающие 30-метровой высоты, и построенный в XVII веке могучий Преображенский собор, и на сто лет более древняя церковь Успения, на паперти которой стоит огромный колокол, отлитый псковскими мастерами еще в XVI веке, и деревянная четырехярусная церковь Ильи Пророка, простоявшая более трехсот лет.

Вдоль бурного Белого озера, на берегу которого стоит этот тихий провинциальный городок, при строительстве Мариинской водной системы, соединившей Волгу с Онежским озером, был прорыт обводной канал, набережная которого стала ныне главной улицей Белозерска. Именно на ней снимал начало своего знаменитого фильма «Калина красная» режиссер Василий Шукшин. Да и завершается эта картина неподалеку отсюда — у парома через Шексну.

Сейчас старенькие деревянные шлюзы Мариинской системы сменили бетонные сооружения канала Волго-Балт, и лишь у выхода его к Онеге, в крохотном городке Вытегра, сохранен в качестве музейного экспоната один из старых шлюзов, Рядом с ним, у краеведческого музея, расположился маленький деревянный шедевр — Исаакиевская часовня, перенесенная сюда из окрестностей Вытегры. От этого небольшого храма, стоявшего когда-то на Беседкой горе к югу от города, трудно отвести глаз — так удивительно и прихотливо желтоватое кружево его резных украшений.

Быстрокрылый «Метеор» за два часа долетает от причалов Вытегры до Петрозаводской губы, на берегах которой расположилась столица Карелии и самый крупный город онежского края — Петрозаводск. Здесь, у берегов глубоко врезанного озерного залива, находился с давних времен центр новгородских земель, уже с XI века освоенных и заселенных русскими людьми. Однако лишь при Петре I в этих местах возникли первые крупные поселения, выросшие вокруг построенных тут металлургических заводов. С тех пор вот уже триста лет Петрозаводск является столицей Олонецкого (ныне — Карельского) края, первым губернатором которого был, между прочим, как раз Гавриил Романович Державин, описавший в своих стихах природу здешних мест и знаменитый водопад Кивач. Олонецкие заводы поставляли на российский рынок не только пушки, ядра и ружья, но и дивной красоты чугунные решетки, украшающие сейчас ограды Таврического и Аничкова дворцов в Петербурге, набережную Мойки и дворцы Царского села.

Славились прионежские места и месторождениями облицовочного камня. Карельский крупнозернистый гранит и розовый кварцит можно увидеть на площадях и улицах Москвы и Санкт-Петербурга. А на озере Сандал, что рядом с водопадом Кивач, добывают красочный мрамор тридцати различных оттенков, украшающий ныне Зимний дворец, Казанский и Исаакиевский соборы Петербурга и даже станцию метро «Бауманская» в Москве. Когда-то Богом забытая губерния за последние три века стала важным промышленным районом России. Но петрозаводчане помнят, что начало онежским заводам и каменоломням было положено усилиями великого Петра, чугунная статуя которого украшает ныне набережную основанного им города.

Так уж сложилось, что Ладожское озеро больше славно своими природными красотами, а Онего и его окрестности — рукотворными чудесами. Но древние архитектурные шедевры Онежского края потому и впечатляют всех, кто побывает на этом озере, что вырастают они из характерного именно для Прионежья природного окружения. И деревянные храмы, часовни и колокольни, огромные двухэтажные северные избы, миниатюрные баньки и размашистые ветряные мельницы стали частьюУспенскаяцерковь в Кондопоге здешнего пейзажа наряду с острыми каменистыми мысами и желтыми полосками пляжей в бухтах, мачтовыми сосновыми борами и сумрачными ельниками, серыми скалами и валунами, белым кипением речных порогов и водопадов и голубым водным простором Онеги — огромного и прекрасного озера, которое, так же, как полноводная Двина и скалистый Соловецкий архипелаг, давно уже стало символом Русского Севера.