Соловецкие острова часть 2.

А вот животный мир островов не отличается ни многочисленностью, ни разнообразием. Студенты-физики из МГУ, уже который год приезжающие сюда в летнюю пору помогать реставраторам монастыря, шутят, что единственный хищник на Соловках — это комар. Тут нет ядовитых змей, лишь ящерицы да лягушки, лисицы да зайцы, белки да разведенные монахами северныеолени встречаются туристу в здешних лесах. Правда, как и все беломорские острова, Соловки привлекают, особенно летом, множество водоплавающей птицы, чему немало способствовал запрет на охоту, действующий на архипелаге более полувека. Около ста видов пернатых встречается на Соловецких островах, причем двадцать пять из них обитают здесь постоянно. Среди них и таежные жители: тетерева, глухари, куропатки, клесты и совы, и водные обитатели, вроде уток, гусей, журавлей и гагар. Не редкость здесь и знакомые всем горожанам вороны, сороки, воробьи и галки, а в лесных чащах порой можно услышать зяблика или малиновку.

Чтобы дать представление обо всем многообразии природы архипелага, пришлось бы написать отдельную книгу.

По Соловкам можно путешествовать бесконечно, каждый раз открывая для себя все новые природные чудеса и красоты. Дорога на восток приведет туриста к острову Большая Муксалма, соединенному с Соловецким исполинской дамбой, сложенной полтораста лет назад монахами из гигантских валунов и протянувшейся через море на два с лишним километра.

Идя на юг через лес из «танцующих березок» можно добраться по извилистой тропе, бегущей то берегом моря, то через лесистые холмы, до живописного мыса Печак, откуда видны крохотные и каменистые Заяцкие острова.

А в северо-восточном направлении лесная дорога через полтора десятка километров приведет путешественника в маленький поселок Реболду, от окраины которого хорошо виден легендарный остров Анзер с возвышающейся над ним зеленым массивом горы Голгофы. Путь этот не покажется долгим и утомительным, поскольку слева снова и снова проглядывают сквозь сосны синие блюдца озер, а справа светится за деревьями просторное зеркало самого большого соловецкого залива — Долгой губы, усеянной россыпью лесистых островков.

Но рамки короткого очерка позволят нам совершить лишь два не слишком длинных путешествия по этим сказочным местам, которые, надеюсь, позволят читателю почувствовать очарование этого удивительного уголка Русского Севера.

В первое из них мы отправимся пешком. От суровых стен неприступной крепости-монастыря путь наш проляжет на север Соловецкого острова к поселку Малая Сосновка.

Крепостные стены и башни сложены древними строителями из гнейсовых валунов такой огромной величины, что диву даешься, как без кранов, тракторов и домкратов удалось монахам доставить эти монолиты к берегам залива Благополучия и уложить в нужное место.

Позади остаются деревянные домики главного поселка архипелага, носящего громкое название Кремль. Слева отливает синевой морская ширь, и волны лениво лижут песчаный берег, усеянный валунами. Но вот уже редкий перелесок уступает место густому, по-настоящему дикому таежному лесу, все плотнее подступающему к обочине, вдоль которой время от времени попадаются полосатые верстовые столбы, простоявшие здесь не одно столетие.

Дорога то спускается под гору, то поднимается на холмы, прихотливо извиваясь по лесной чаще. Четыреста лет назад, когда монастырские трудники прокладывали ее, еще не было красавиц-сосен, поднимающих теперь свои загорелые стволы над придорожными кюветами. Поражает, как эти могучие деревья сумели пустить корни в скалистый грунт и удержаться на тонком слое бедной северной почвы. А ведь многим из них по два-два с половиной века!

Метрах в ста от дороги, внизу, серебрится гладь озера Карзино. Красиво изогнувшись, его зеркало проглядывает между деревьев, то вплотную прижимаясь к колее, то отходя вглубь. Местами сосны расступаются, открывая небольшие полянки, заросшие густым клевером. К хвойному лесу кое- где примешиваются осинки, нежно шелестящие под ветром.

Неожиданно рядом с дорогой возникает высокий сумрачный холм, поросший старым таежным лесом. Царство замшелых стволов, камней, бородатого мха на нижних ветвях елей выглядит сурово и дико. Но уже через пару сотен метров открывается веселая полянка, поросшая молодым ельником и сплошь покрытая черничником. А справа хвойные заросли сменились березняком, и весь лес как будто просветлел и заулыбался.

И такая смена пейзажей сопровождает туриста до самого конца путешествия. Прошедший этой дорогой почти сто лет назад драматург и режиссер В.И. Немирович-Данченко вспоминал потом: «Что поражает больше всего — это неожиданность художественных моментов. Идешь, ничего не ожидая, и вдруг перед тобой раскинется такая картина, что в первый момент и не сообразишь, где ты, что с тобой...»

Но вот у дороги появляется роща из могучих старых сосен, огромных, в два обхвата. Еще полкилометра, и на пути возникает развилка. Налево уходит прямая, как стрела, зеленая аллея, в конце которой темнеет Секирная гора. Вершина ее увенчана сверкающим белизной зданием церкви, словно летящей на фоне ослепительно голубого неба. От этой картины невозможно отвести глаз, и ноги сами заворачивают на левую дорожку. Несколько минут, и путешественник уже у подножья «Секирки», как ласково зовут ее здешние жители.

Эту гору отлично видно с моря, и еще издалека она воспринимается, как главная, высшая точка острова. Поднявшись по узкой крутой тропинке, можно подняться на вершину и полюбоваться потрясающим видом на окрестности. Под самым куполом храма находится световой барабан, внутри которого осенью и зимой, когда нет уже белых ночей, зажигают огонь. Это знаменитый Соловецкий маяк, свет которого виден за сорок километров. Со смотровой площадки, расположенный к северу от церкви, открывается панорама всего архипелага с его лесами и озерами, неоглядных морских просторов и прихотливо врезанных в зеленую кромку берега губ-заливов.

Особенно хорош вид с Секирной горы на раннем рассвете, когда острова начинают сбрасывать пелену утреннего тумана. Вот как пишет об этом тот же Немирович-Данченко: «Засияла утренняя заря. Сотни озер, раскинутых внизу, вспыхнули разом. Глаз нельзя было отвести от них: точно со всех концов, по всем лесам, полям и лугам острова запылали огненные костры. Вершины леса были тоже охвачены этим нежным сиянием. Море сияло пурпуром, золотом и лазурью. Казалось, небо укрыто жемчужными тучками... Вокруг всего острова лежала та же огнистая полоса».

Спуститься с горы можно по деревянной лесенке, насчитывающей 291 ступеньку, и выходящей к дороге на Савватиеву пустынь. Здесь в далеком XV веке поселились основатели Соловецкого монастыря — святые Зосима и Савватий, а позже, в XVIII веке, возникло небольшое монастырское поселение. Крохотная обитель и поныне поражает своей тихой поэтичностью. Надолго остаются в памяти приметы савватиевского пейзажа: два живописных озера, солнечная поляна, поросшая буйной травой, небольшая кедровая рощица посредине, огромные каменные глыбы, и рядом с ними цветы...

Цветы и травы, березы, осины, ели и алые куртины иван-чая сопровождают нас на пути из Савватиева к основной дороге. Но вот пейзаж вновь меняет свой облик: ниже становятся деревья, больше вокруг валунов, круче и резче линии рельефа. Слева внизу, открывается озеро Горелое, а над ним высятся розовые в солнечном свете старые сосны, объемно выделяющиеся на зеленом лесном фоне. Еще сотня-другая метров, и дорога выходит на водораздел между двумя новыми озерами. Вокруг только камни и сосны...

И снова путь лежит по главной дороге, с которой начинался маршрут. Густые лесные чащи сменяются сочными веселыми лужками, поблескивают из-за кустов все новые озера, склоны холмов завалены валунами и поросли мхом. И вот уже впереди засветилась яркая голубая полоса: дорога выходит к Сосновой губе — глубокому заливу Белого моря. Отлогие, песчаные берега губы поросли лесом, то тут, то там выглядывают острые концы многочисленных мысов, а по широкому простору залива разбросано добрых полсотни островков, то зеленых, то серых, скалистых. Здесь, в поселке Новая Сосновка, живут сборщики водорослей, и кругом на деревянных вешалах сушатся потемневшие длинные листья ламинарии, распространяющие вокруг пряный йодистый аромат моря.

Пройдя северным маршрутом, турист уже начинает было думать, что увидел и понял соловецкую природу. Но стоит заглянуть в сердце острова, в его озерный край, и становится ясно, что Соловки — это страна с тысячью лиц, и каждое новое путешествие открывает в ней какие-то доселе невиданные и не менее удивительные краски и пейзажи.

Озер на Соловках несколько сотен, и лежат они на разной высоте. Используя это обстоятельство, люди еще в XVI веке соединили каналами пятьдесят два соловецких озера, создав уникальную гидротехническую систему, снабжавшую монастырь питьевой водой. Позднее к этим водоемам прибавилось еще двадцать шесть, и система стала включать почти восемьдесят озер главного острова. А в конце XIX века двадцать пять из них соединили судоходными каналами, по которым монахи доставляли в святую обитель сено, камень, лес и прочие грузы. По двенадцати километровой озерной цепочке и сейчас можно проплыть на лодке, и путешествие это запоминается на всю жизнь.

Первое озеро на рукотворном водном пути — Большой Перт. Длинный полуостров, врезающийся в него, делит водоем на два узких плеса, окруженных на диво разнообразным лесом: березовым, осиновым, сосновым и еловым. Осенью Большой Перт, наверное, самое красочное из соловецких озер. Широкий и короткий канал, облицованный диким камнем, выводит лодку в следующее озеро — Круглое Орлово. Оно, действительно, абсолютно круглое, но лес здесь чисто хвойный, и облик озера от этого делается более строгим и даже мрачноватым. Но стоит выйти на берег, как картина меняется. Могучие ели, огромные валуны и замшелый бурелом создают эффектную рамку для обозрения чистого и прозрачного озера, которое в солнечный день видно буквально насквозь — до последнего камешка на дне.

Канал в очередное озеро на нашем пути — Щучье — намного уже предыдущего, и плыть здесь приходится, подобно венецианскому гондольеру, стоя и гребя вертикально поставленным веслом. Тихие заводи Щучьего особенно любят местные рыбаки. Здесь царит ничем не нарушаемый покой и тишина. А если причалить к берегу и подняться на крутой гребень, можно увидеть еще один водоем — озеро Светлое Орлово. Оно лежит на семнадцать метров выше Щучьего и поражает своей прозрачной, воистину светлой красотой. Многие считают его красивейшим в этой озерной цепочке, хотя, по правде сказать, в этом калейдоскопе озерных красот трудно остановить выбор на одном каком-то водоеме. В свое время писатель Пришвин сказал, что плывя по этому водному пути и «переезжая из одного прекрасного озера в другое, еще более прекрасное», он понял, почему Зосима и Савватий именно здесь выбрали место для основания святой обители.

В одном из многочисленных заливов Щучьего озера находится выход в канал, ведущий в извилистое, вытянутое и замысловато изогнутое озеро Большой Валдай. Когда плывешь по нему, кажется, что это не одно, а несколько озер, соединенных воедино неведомой силой. На его многочисленных плесах нетрудно заблудиться, и поэтому надо держаться правого берега, чтобы попасть в очередной канал и по нему в озеро Долгое. Оставив в стороне его живописные заливчики со спускающимися к воде зелеными полянами, турист вводит лодку в самый длинный, полукилометровый канал, ведущий в озеро Котлованное.

Пройдя этот маленький водоем, суденышко попадает в еще один прокоп, приводящий в последнее на пути и самое большое озеро Красное. Этот крупнейший на архипелаге водоем превышает по площади два с половиной квадратных километра, а в глубину достигает двадцати пяти метров. По широкой глади озера раскидано пятнадцать островков, и их зеленая россыпь добавляет новые краски в его тихую, чуточку таинственную красоту.

Уже упомянутый выше Михаил Пришвин назвал Красное «верхом красоты и совершенства», но, чтобы оценить его слова в полной мере, стоит пожить денек-другой на одном из островов озера, наслаждаясь живописностью, тишиной и безлюдьем этого уединенного водоема, вслушиваясь в шелест листвы, пение утренних птиц и ласковый плеск озерной волны. Тогда обаяние и разнообразие облика самого большого озера Соловков надолго останется в душе путешественника. И потом, уже в городе, когда вспоминаешь дни, проведенные на архипелаге, в первую очередь всплывают в памяти именно озерные впечатления, а уже потом — древний монастырь, морское побережье, причудливые растения или с любопытством выглядывающие из-за ствола корявой сосны шаловливые белки.

В тихую июльскую белую ночь хорошо посидеть на шершавом валуне посреди дамбы, что пролегла через море к острову Муксалма. Когда наступает пора между приливом и отливом, водная гладь дышит покоем и свежестью. Краски неба над морем становятся мягкими, непередаваемо нежными, прозрачней любой акварели, а вокруг стоит абсолютная, прямо-таки звенящая тишина. И тогда, если повезет, можно увидеть необыкновенное, потрясающее зрелище. Справа горизонт приобретает пунцовый оттенок, и море возле него окрашивается в тот же неземной цвет. Низко-низко над водой висит багряный диск заходящего солнца, нижним краем окунувшийся в море. А с другой стороны дамбы, поднимаясь, выплывает из воды неправдоподобно громадная луна, не круглая, а почему-то эллипсовидная, и душа замирает, ощущая на зыбкой грани ночи и дня, как трепетно хрупок и прекрасен весь окружающий мир, как разливается вокруг беззвучная песня соловецкой природы...

Этот удивительный миг недолог. Скоро луна поднимается над морем и становится круглой. Бледнеют закатные краски. Но, идя по лесной дороге в клубах белого тумана, поднимающегося над зеркалом озер, снова и снова вспоминаешь сказочное видение Соловков и, обернувшись, уносишься взглядом вдаль по серебристой лунной дорожке, что пролегла к далекой черте горизонта по темной беломорской воде...