Остров Вайгач часть 2.

В течение всего последнего тысячелетия Вайгач был практически необитаем, и лишь в XX веке здесь появились постоянные поселения: пограничная застава и радиостанция в поселке Вайгач на севере острова и насчитывающий менее чем сто жителей ненецкий поселок Варнек в бухте Лямчина на юго-западном берегу. Однако и сто, и пятьсот лет назад каждое лето на острове появлялись ненцы, чтобы совершать ритуальные жертвоприношения. Для этого им приходилось переплывать на утлых лодчонках или просто вплавь на нартах с оленями через Югорский Шар. А надо сказать, что переправа через этот пролив из-за плавающих льдин и сильных приливно-отливных течений была непростым делом даже в разгар лета.

Ненцы называли безлюдный остров «Хэбидя Я» (что значит «Святая Земля»). Здесь находились святилища их главных богов, «дети» и «внуки» которых имели свои места поклонения в разных концах материковой тундры — от Белого моря до Енисея. В священных местах ненцы воздвигали огромных деревянных идолов, которых бывавшие здесь русские поморы именовали «болванами». Самыми почитаемыми из всех богов были два: Вэсако («Старик») и Ходако («Старуха»). Вэсако «жил» в южной части острова Вайгач, на мысе Дьяконова (который раньше назывался Болванским мысом). Идол Вэсако представлял собой высокую деревянную фигуру с семью лицами, стоявшую в окружении целой свиты из четырехсот деревянных идолов меньшего размера, изображавших мужчин, женщин и детей, а также примерно двух десятков каменных изваяний.

Так описывают главное вайгачское святилище первые побывавшие здесь европейцы: английский капитан Стивен Барроу, приплывший на остров в 1556 году, и голландский мореплаватель Виллем Баренц, увидевший его берега сорок лет спустя. (Интересно, что примерно в одно время с Баренцем другой голландский мореход, капитан Роггевен, открыл в Тихом океане маленький остров Пасхи, известный теперь всему миру из-за стоящих на его берегу ритуальных статуй богов, только не деревянных, как на Вайгаче, а каменных.) Английские и голландские моряки отмечали также, что у идолов на острове Вайгач были окровавленные глаза и рты, поскольку самоеды (ненцы) «кормили» своих богов кровью оленей, приносимых им в жертву. Рядом с Вэсако в скале, обрывающейся к морю, находилась священная пещера, из которой во время жертвоприношений будто бы раздавался страшный вой, вселявший ужас в суеверных аборигенов.

У северной оконечности Вайгача, на мысе Болванский Нос, стоял идол Ходако, представлявший собой каменную глыбу, похожую на человеческую фигуру с заостренной головой. Ходако была матерью Земли и покровительницей охоты. Кроме того, в центральной части острова, на Большой Болванской горе, находилось святилище верховного бога Нума, а рядом с ним, у скалы с глубокой расщелиной, располагалась Неве-Хеге («Мать богов»). Эти два святилища стали известны европейцам много позже, поскольку были укрыты в труднодоступном районе, далеко от побережья.

У Вэсако и Ходако было четыре сына, которые разошлись в разные концы тундры. Ню-Хегу поклонялись у причудливого утеса на юге острова, Миннисею — на одной из вершин Урала, которая теперь называется Константинов Камень, Ялмалу — на небольшом полуострове Обской губы (считают, что именно от его имени произошло название полуострова Ямал). Последним священным местом был Козьмин перелесок на полуострове Канин. Во всех этих местах тоже были сооружены святилища с деревянными идолами и совершались жертвоприношения.

В 1898 году вдохновенный мастер северных пейзажей русский художник Борисов первым из европейцев побывал у святилищ Неве-Хеге и Нума в центре Вайгача. Вот как описывает он свои впечатления. «Перебравшись за последнюю преграду — Божескую реку (Хай-Яга), — мы поехали в гору. Здесь по склону еще кое-где лежал снег, и нам, лавируя затейливыми зигзагами, удавалось ехать довольно сносно по этому снегу, хотя очень рыхлому и, конечно, не державшему оленей. Не доезжая версты три до главной святыни, мы остановились у преддверия самоедской Мекки. Я опрометью бросился осматривать эти интересные места и наткнулся между скал на огромную груду идолов. Она была так велика, что если бы потребовалось перевезти ее на другое место, то пришлось бы нагрузить 30 — 40 возов. Кругом божеств, в особенности с западной стороны, лежало множество оленьих черепов с рогами и черепов белого медведя. За несколько шагов от них попадались огромные кучи топоров, ножей, цепей, обломков якорей, очевидно взятых с судов, потерпевших аварии, гарпунов, обломков от ружей, пуль и пр., и пр. Сюда самоеды едут за тысячи верст, чтобы здесь, у подножия властелина полярных пустынь, принести в жертву оленя и кровью его окропить святыню... Свидетельством этому служили глаза, уши и губы только что убитых оленей и кровь, только что за сохнувшая на некоторых богах».

К сожалению, в наши дни большинство ненецких святилищ разорены, а то и уничтожены. Начало их разрушению положил в 1825 году архимандрит Вениамин, побывавший на острове с православной миссией и заставивший ненцев после крещения сжечь идола Вэсако и его свиту, а затем установивший на месте святилища деревянный крест. Но уже через десять лет недалеко от креста воздвигли новых идолов, и жертвоприношения продолжались. Нетронутые же ретивым борцом с язычеством священные идолы в центре острова оставались предметом поклонения даже в начале XX века. От вторжения чужеземцев остров охраняли вооруженные люди (так называемые «дикие ненцы»). Рядом со святилищами запрещалось охотиться и даже рвать цветы. Постоянных поселений на Вайгаче по-прежнему не было, и он считался у ненцев «священным островом» вплоть до Октябрьской революции.

При советской власти за «оплот мракобесия» взялись уже более основательно, уничтожив большинство уникальных культовых памятников и запретив посещение острова. На юго-западе Вайгача, в бухте Лямчина, был устроен лагерь ГУЛАГа, где заключенные добывали цинковую руду. В построенном поблизости поселке Варнек поселили около ста ненцев, которые стали пасти здесь оленей и охотиться на песцов и морского зверя. Лишь десять лет назад Вайгач стал заказником и варварское разрушение памятников, в также бесконтрольное вторжение в природную среду арктического острова, наконец, прекратились. Теперь звери и птицы снова чувствуют себя здесь в безопасности, а уцелевшим еще древним идолам не грозит исчезновение.

Археологи, исследовавшие остров в последние годы, обнаружили на нем несколько ранее неизвестных святилищ, меньше пострадавших от «борцов с суевериями». Всего теперь на территории Вайгача известно пятнадцать священных мест, где сохранились не только идолы XIV —XV веков, но и более древние жертвенные предметы, возраст которых оценивается IX —X веками.

Удивительный и таинственный остров привлекает в наши дни внимание не только исследователей, но и туристов, и в перспективе стоило бы создать здесь заповедник или Национальный парк. Нетрудно себе представить популярность, скажем, туристского круиза на теплоходе по маршруту: Архангельск — Соловецкие острова — полуостров Канин — устье Печоры — остров Вайгач. Хочется верить, что наступит время, и белоснежные теплоходы станут бросать якорь в бухте Лямчина, давая возможность сотням людей познакомиться с «арктическим островом Пасхи».

Нетрудно будет и восстановить порушенные сгоряча древние изваяния, естественно, не с целью возрождения языческих обрядов, а просто отдавая дань уважения много-вековой истории и культуре маленького северного народа, создавшего более пятисот лет назад эти уникальные памятники, не имеющие аналогов на планете. Ведь вернули же мы к жизни многие из московских храмов, сметенных богоборческой волной двадцатых годов, или взорванные фашистами новгородские архитектурные жемчужины. Так пусть же семь загадочных ликов идола Вэсако, как в былые века, сурово глядят с мыса Дьяконова на воды и льды двух холодных северных морей...

У нас в России немало любознательных путешественников, для которых летний отпуск — не возможность поваляться на испанских пляжах или потолкаться в толпе ротозеев у подножья пирамид, а в первую очередь открытие для себя новых, незнакомых прежде уголков родной страны. И заполярный остров, вместивший целую россыпь природных и исторических сокровищ, станет для них одним из таких открытий. Проведя на Вайгаче всего неделю, они на долгие годы сохранят в памяти головокружительный каньон реки Юнояхи и пенную стену водопада на реке Талахе, угрюмые, в пятнах лишайников, скалы Большой Болванской горы и кости оленей, белеющие у подножья молчаливого изваяния бога Нга, сиплый рев моржей на лежбище Большого Оленьего острова и оглушительный галдеж пернатых обитателей птичьих базаров.

И тогда этот далекий северный остров, где первозданная природа соседствует с загадочными символами древних язычников, навсегда останется в их душе олицетворением светлой мечты и неразгаданной тайны — той, что снова и снова зовет человека уйти, уехать, уплыть или улететь в манящую неизвестностью туманную даль, туда — за синюю черту горизонта.