Онежское озеро часть 1.

Редко встретишь на карте России озеро с такими замысловатыми очертаниями, как Онежское. Сто лет назад побывавший здесь писатель Пришвин так описывал прихотливый голубой силуэт этого водоема: «На карте Онего представляется в виде громадного речного рака с большой правой клешней и маленькой левой... На севере между клешнями рака заключен громадный, весь изрезанный заливами полуостров Заонежье. На левом его берегу, если смотреть на рака от хвоста к голове, расположился губернский город Олонецкой губернии — Петрозаводск, недалеко от правого — Пудож и Вытегра, в самом северном углу правой клешни — Повенец».

По размерам Онего чуть уступает своему южному соседу — просторной величавой Ладоге, занимая второе место в Европе. На его территории могла бы поместиться такая страна, как Ливан или весь остров Кипр. А глубина Онежского озера достигает ста двадцати метров. Хотя два крупнейших пресных водоема России расположены совсем рядом, и облик, и характер у них абсолютно несхож. Ладожское озеро поражает величиной и безбрежностью, а на Онеге с борта судна всюду видны берега. Лесистые, песчаные или усыпанные гроздьями валунов ладожские берега невысоки и приветливы, тогда как онежские, особенно на севере, скалисты, круты и высоки. Лишь в южной части, близ истока реки Свирь, они низкие и болотистые.

На Ладоге большую часть года не бывает сильного волнения, а Онего славится своими свирепыми бурями, которые могут налететь внезапно и с любой стороны. Штормовые ветра фиксируются над этим озером в среднем каждый пятый день, и лишь в разгар лета бурная погода случается реже. Намного больше на Онежском озере и островов. Россыпи мелких скалистых клочков суши буквально усыпали длинные узкие заливы — губы — северной части озера. Этих островков, образующих на глади заливов запутанный лабиринт шхер, насчитывается здесь больше полутора тысяч.

В безветренную летнюю погоду, а особенно белыми ночами, синяя гладь Онежского озера, окруженная лесистыми возвышенностями, чарует своей красотой. Причем трудно решить, что поражает путешественника больше: само озеро или его живописные берега, изрезанные длинными мысами и узкими заливами. На севере, там, где котловина озера врезана в южный край Балтийского кристаллического щита, гранитные и гнейсовые прибрежные скалы поднимаются на шестьдесят-восемьдесят метров. Поросшие высокими стройными соснами, они с палубы теплохода кажутся фантастическими кораблями, уплывающими в безмолвную сказку белой ночи.

Для туриста, решившего узнать этот северный край по настоящему, нет лучшего способа, чем отправиться в путешествие пешком или на байдарке по самому глухому и нетронутому уголку озерного побережья — полуострову Заонежье. Светлые и звонкие сосновые боры, ночевки на берегах нешироких продолговатых внутренних озер с прозрачной, словно хрустальной водой, проселочные дороги, обложенные по краям валунами да малолюдные глухие селения, украшенные столетними деревянными храмами — вот та негромкая и нежная гамма пейзажей и ощущений, которую создали в Заонежье искусство природы и дела рук человеческих.

А самый звучный аккорд деревянной симфонии онежских берегов ожидает путешественника на небольшом островке Великой губы — усыпанного шхерами большого залива на южном конце полуострова. Здесь, между Заонежьем и крупнейшим на Онеге островом Большой Климецкий, уже три века высится над озерными водами прославленный на весь мир архитектурный ансамбль Кижского погоста. Казалось бы, что уж такого удивительного — две церкви да колокольня, а вот сумели древние мастера так поставить их и так изукрасить, что встало их творение в один ряд с самыми знаменитыми архитектурными шедеврами планеты: парижским Нотр-Дамом, индийским Тадж-Махалом, самаркандским Гур-Эмиром, афинским Парфеноном и прочими. И строили русские плотники весело и вдохновенно — не по чертежу, а «как мера и красота скажут...»

Кижский архитектурный ансамбль в своем окончательном виде сложился в XVIII веке. Самое значительное из его сооружений — Преображенская церковь была построена еще в петровские времена, в 1714 году. Когда подплываешь к острову Кижи, она уже издалека бросается в глаза удивительной живописностью своего двадцатидвухглавого силуэта. Ни один деревянный храм в мире, ни до, ни после, не имел такого количества глав, каким украсили свое творение кижские плотники-древоделы. Вот уже почти триста лет красуется он над онежскими водами, чаруя взор путешественника, словно диковинный шатер, напоминающий островерхий контур вековой ели, усеянной замысловатыми шишками.

Особое очарование таится в цветовой гамме храма, на редкость гармонично вписывающейся в окружающий пейзаж. Строгие серо-коричневые бревенчатые стены церкви с более светлым серебристым покрытием кровель и главок из осиновой черепицы — «лемеха» — как нельзя лучше выглядят на фоне северного неяркого неба, отражаясь в темно-синих водах озера. Но стоит выглянуть солнцу, как своеобразная северная суровость внешнего облика здания смягчается, приобретая какую-то особую теплоту и задушевность. Особенно хороша Преображенская церковь в призрачном сиянии белых ночей, когда ее островерхий силуэт достигает предельной выразительности.

Спустя полвека после постройки Преображенской рядом с ней выросла еще одна жемчужина деревянного зодчества — Покровская церковь, тоже по-своему уникальная и необычная. Ее стройный, вытянутый вверх силуэт представляет собой сочетание двух объемов (как говаривали на Руси — «восьмерик на четверике»), завершающееся крытой лемехом серебристой луковичной главой, окруженной своеобразным хороводом из восьми меньших по размерам главок.

Третьим сооружением Кижского погоста, связывающим воедино живописные храмы, является скромная и простая по силуэту колокольня, возникшая уже в XIX веке. Все это разнообразие архитектурных форм эффектно подчеркивает построенная позже деревянная ограда с каменными башенками по углам.

Несмотря на такую разновременность построек Кижей, они образуют исключительно цельный ансамбль, один из лучших в русском деревянном зодчестве. И мало кто из побывавших на острове удержался от искушения обойти эту архитектурную жемчужину вокруг, чтобы вдосталь полюбоваться сказочным многообразием видов и ракурсов, возникающих при обзоре ансамбля с разных точек.

Об острове Кижи и его рукотворных жемчужинах немало сказано и написано. Меньше известно большинству из тех, кто побывал на берегах Онежского озера, о других уникальных памятниках здешнего края: стройном и могучем храме-башне в Кондопоге, двухсот летних кварталах старого Пудожа, с XIV века стоящего в низовье яростной порожистой Водлы, или дивных миниатюрных часовнях, словно резные стройные подсвечнички, вырастающих среди остроконечных елей на Волкострове, Большом Климецком и у деревушек Воробьи и Подъельники. Окружающая это «Кижское ожерелье» северная природа — просторная водная гладь, замшелые валуны у берега, темно-зубчатый зеленый фон тайги — еще больше подчеркивают какую-то особую задушевность и лиричность онежского деревянного зодчества, его слияние с лаконичным, но теплым приозерным пейзажем.

А сколько еще удивительных и красивых, редкостных и своеобразных мест открывается путешественнику на побережье озера Онего! Загадочные рисунки каменного века на скалах мыса Бесов Нос, что на восточном берегу, прямо напротив Петрозаводска, вот уже двести лет не дают покоя археологам. А в старину карелы взирали на эти «Бесовы следки» с суеверным трепетом,

веря, что и впрямь черти наследили тут на камне. Древний город Повенец когда то был самым северным в Олонецкой губернии. Даже пословица про него такая ходила: «Повенец —свету конец». А сейчас от него уходит к Выгозеру трасса Беломор-канала, и трехпалубные теплоходы. Рисунки каменного века наплывут мимо древнего городка к скалах мыса Бесов Нос расположенному на сорока островах портовому и шумному Беломорску, единственному нашему городу, где можно прямо в двух шагах от центра искупаться в водопаде.

Невозможно забыть могучий, и впрямь напоминающий дикого зверя, контур Медвежьей горы на северном конце Повенец- кой губы, что дал имя стоящему здесь городу Медвежьегорску. Останутся в памяти и просто уходящие в воду круглые спины гранитных скал, отполированных ледником и водой почти до зеркального блеска.

Кстати, не все, может быть, знают, что первые корабли прошли из Белого моря в Онежское озеро более чем за двести лет до постройки Беломорканала, в 1702 году. Этот поразительный факт русской истории связан с именем великого Петра, который сумел провести у берегов Онеги одну из самых невероятных военных операций в мировой практике.

В ходе Северной войны, когда шведский флот прочно запер устье Невы, а войска неприятеля хозяйничали на всем пространстве от Финляндии до Ладожского озера, стало ясно, что для достижения перелома в ходе боевых действий необходимо взять штурмом мощную крепость Нотебург (Орешек), расположенную на острове у истока Невы и представлявшую собой ключ к невскому водному пути и ко всему Приладожью.

Но взять неприступные бастионы островной крепости без помощи боевых кораблей было невозможно, а подход к ней по Неве, как уже говорилось, перекрыл балтийский флот шведов.

И тогда Петр задумывает беспримерную военную хитрость, основанную на фантастически дерзком замысле: он решает напасть на врага со стороны Заонежья, откуда шведы не ждут удара — ведь у русских нет своего флота на Онеге. Для осуществления предстоящего штурма Нотебурга царь приказывает проложить дорогу от беломорской деревушки Нюхча до Повенца и протащить по ней волоком и на катках в Онежское озеро два фрегата, построенных на Архангельских верфях.

Для перетаскивания судов были изготовлены гигантские сани, которые тащили одновременно 200 человек и 200 лошадей.

Пушки, такелаж и паруса перевозились отдельно. Труднейший волок длиной в 170 километров через леса, болота и каменные россыпи крестьяне-поморы, собранные из соседних деревень, сумели преодолеть всего за десять дней! У старинного городка Повенец фрегаты «Святой Дух» и «Курьер» спустили на воду, установили на них мачты, реи и паруса, втащили пушки, и русские корабли, взяв на борт готовых к штурму солдат, отплыли на юг. Пройдя по Онежскому озеру, реке Свири и Ладоге, они внезапно появились у стен Нотебурга, и после ожесточенного кровопролитного сражения крепость была взята русскими войсками. С тех пор по велению Петра она и носит свое нынешнее имя — Шлиссельбург, что в переводе означает «Ключ-город».

А следующей весной, в мае 1703 года, после освобождения от шведов всего течения Невы, государь основал в устье этой полноводной реки Петропавловскую крепость и новую столицу России — Петербург.

Многолик и разнообразен калейдоскоп исторических события и персонажей, связанных с Онежским озером: новгородцы и поморы, Петр I и екатерининский поэт-вельможа Державин, Северная война и финская война, первые железоделательные заводы и построенный каторжным трудом заключенных красавец Беломорканал — детище первых пятилеток.

Но география озера Онего не менее богата, чем его седая история. Бесконечно разнообразны впадающие в Онего реки: и крохотная жизнерадостная Лососинка, и торопливо бегущая от озера к озеру порожистая Шуя, и широкая, как Москва-река, но тоже буйная и дикая Водла. Кипела когда-то на порогах и вытекающая из Онежского озера полноводная Свирь, пока не смирили ее крутой нрав плотины Свирских ГЭС.

Но самая впечатляющая из всех онежских рек — конечно, бешенно кипящая Суна, породившая в своем стремительном беге одно из чудес карельской земли — мощный и живописный водопад Кивач. Эта жемчужина северной природы стоит того, чтобы рассказать о ней подробнее. Но сначала несколько слов о том, что представляет из себя далекий северный край, где находится Онежское озеро, и по которому прокладывают свой путь к обветренным онежским берегам и Суна, и другие упомянутые нами реки.

Сурова, но величественна и прекрасна природа Карелии, страны лесов, озер и гранитных скал. Нигде в мире гигантские ледники, покрывавшие в не столь давние времена Скандинавию и Таймыр, Лабрадор и Патагонию, Аляску и Новую Зеландию, не оставили после себя такого живописного ландшафта. Двигаясь с северо-запада на юго-восток, огромный ледниковый язык проточил гранитные, гнейсовые и диабазовые скалы, придав им на редкость правильные и красивые формы. После дождя они напоминают спины исполинских рыб или даже китов, длинных, округлых и блестящих. В северных карельских городках, например в Кеми, эти «киты» порой располагаются прямо среди пятиэтажек, не уступая им по размерам. Россыпи валунов и галек всех размеров, то трехметровых, то маленьких, с кулак, окружают скалы, словно стайки мелких рыбешек.

Там, где горные породы были помягче, ледник выпахал узкие протяженные ложбины, ставшие теперь озерами, а между ними вода проложила себе путь, скатываясь от одного водоема к другому, как по лестнице с голубыми ступеньками.

И каждый раз эти короткие, но быстрые реки вынуждены кипеть в россыпях валунов, образуя пороги, а то и вовсе падать с крутых скальных уступов гулкими пенными завесами водопадов.

Своеобразная красота карельской природы как раз и складывается из противоборства двух совершенно различных стихий: грозной, ревущей и безумно летящей ярости рек, порогов и водопадов и торжественной тишины сосновых боров, отражающихся в просторных озерах с суровыми скалистыми берегами. А рядом, чуть отойдешь по тропке вглубь леса, вдруг блеснут среди густой буреломной чащи сразу несколько крохотных голубых брызг, которые и озерами-то назвать язык не повернется: тридцать, пятьдесят, от силы сто метров вся их протяженность.

Тихой прелестью веет от этих уютных миниатюрных блюдец с прозрачной синей водой, и даже имя им дано ласковое и тихое — ламбушки.