Земля Франца-Иосифа.

Всего 125 лет назад, в 1873 году, было сделано последнее крупное географическое открытие в приполярных водах Арктики: члены австрийской экспедиции Пайера и Вейпрехта увидели с борта своего судна «Тететгоф» берега неизвестного до того архипелага, который моряки назвали в честь тогдашнего императора Австро-Венгрии Франца-Иосифа. Так имя самого, наверное, «сухопутного» европейского монарха, известного большинству наших читателей лишь по роману Гашека «Похождения бравого солдата Швейка», попало на морские карты и осталось там навсегда курьезным напоминанием о давно исчезнувшей империи и ее последнем венценосном правителе.

Надо сказать, что географам и морякам, изучавшим северные моря, уже много лет не давало покоя огромное «белое пятно» между Новой Землей и архипелагом Шпицберген, куда из-за сложных ледовых условий не могли пробиться ни корабли эпохи парусного флота, ни моторные шхуны китобоев XIX века. Еще Ломоносов предположил в свое время, что к востоку от Шпицбергена может находиться крупный массив суши. Эту идею поддержал и развил великий ученый-географ и знаменитый анархист князь Кропоткин, составивший в 1870 году план экспедиции в полярные моря с целью поисков гипотетической земли в северной части Баренцева моря. Однако средств на экспедицию не нашлось, и проект Кропоткина не был реализован.

Австрийские же моряки попали к берегам Земли Франца-Иосифа вовсе не по своей воле. Их судно было затерто льдами у берегов Новой Земли, и вмерзший в ледяное поле «Тететгоф» был вынесен к берегам неизвестного архипелага после ста тридцати суток тяжелейшего дрейфа. За это время судно не раз рисковало быть раздавленным и пущенным ко дну, однако удача была на стороне австрийцев, и в августе 1873 года они увидели долгожданную землю. Команде «Тететгофа» пришлось провести у берегов Земли Франца-Иосифа трудную зимовку, за время которой Пайер сумел обследовать открытые им острова и частично нанести их на карту. А в мае 1874 года моряки, убедившись, что льды по-прежнему не выпускают судно из плена, поставили корабельные шлюпки на полозья и двинулись через ледяные поля и торосы к Новой Земле. Через три месяца отчаянной борьбы со льдами и рискованного плавания в бурном море шлюпки подошли к новоземельским берегам, где австрийцев подобрали охотившиеся там русские зверобои.

Русский флаг был поднят на островах в 1901 году, когда к ним проложил путь прославленный ледокол «Ермак» под командой адмирала Макарова. Впоследствии ЗФИ (как обычно именуют архипелаг полярники) посещали и исследовали Седов и Нансен, штурман экспедиции Брусилова Альбанов и отважные ученые с наших полярных станций в бухте Тихой и на острове Рудольфа. Здесь приземлялись самолеты, забрасывавшие на Северный полюс экспедицию Папанина. А с 1957 года в центре архипелага, на острове Хейса, действует станция «Дружная», позже получившая имя знаменитого полярника, радиста-папанинца Кренкеля.

Всего 900 километров отделяет этот самый северный уголок России от полюса. Природная зона, в которой находится ЗФИ, именуется географами арктической пустыней. И, казалось бы, на скалистых берегах этого холодного архипелага нет условий для существования ни растений, ни животных.

Недаром тот же Пайер писал, что если и есть на нашей планете предел жизни, то он находится здесь. Однако это совсем не так. Одних только цветов на ЗФИ целых 50 видов!

А кроме них, еще и 85 видов мхов и почти 120 видов лишайников. Последние, как правило, имеют подушкообразную форму (так легче противостоять ветрам) и окрашены преимущественно в красный цвет (поскольку лишены хлорофилла).

Богаче всех растительностью самый южный на архипелаге остров Гукера. Коротким полярным летом (оно длится здесь с середины июля до середины августа) на свободных от льда участках этого острова буйно цветут полярные маки, камнеломки, лютики, а изредка можно встретить и миниатюрные кустики полярной ивы — крохотного, ниже колена, но все же настоящего кустарника. Фауна островов тоже впечатляет разнообразием. Из 50 видов птиц, известных в Арктике, на ЗФИ встречаются 38, причем 14 из них здесь гнездятся и выводят птенцов! А млекопитающих на архипелаге водится целых десять видов. Здешние птицы в огромном количестве населяют прибрежные скалы, образуя шумные и суетливые птичьи базары. Их на островах насчитывается больше шестидесяти. Кайры и чистики, люрики и гагарки, гаги и тупики, чайки-моевки и бургомистры — кого только не встретишь в этих шумных птичьих «общежитиях»! Самые многочисленные из здешних пернатых — крохотные люрики, птицы размером с воробья, с белым брюшком и черной спинкой. Их насчитывается на островах почти полмиллиона! Люрики первыми, еще в марте, прилетают на ЗФИ к местам своего гнездования.

А самая красивая птица архипелага — белая чайка. Из местных пернатых она, наверное, самая приспособленная к суровым условиям арктического архипелага. Белоснежное оперение скрывает ее от хищников, гнездиться она может и на скалах, и на равнине, и даже на морских льдах, а питается всем, что дарит ей скупая здешняя природа: и рыбой, и рачками, и водорослями.

Зимой же белые чайки следуют за белыми медведями, питаясь остатками их трапезы. В окружающих ЗФИ водах обитают гренландские киты и белухи, а также поражающие своим необычным обликом нарвалы. У самцов этих зубатых китов голову украшает длинный (до трех метров) витой костяной бивень, за что этого кита именуют еще единорогом. А на берегу можно порой встретить самого крупного хищника Арктики — белого медведя. Основную часть жизни он проводит на морских льдах, охотясь на тюленей. Но выводить потомство предпочитает на суше. Поэтому каждую зиму на острова сходятся медведицы, чтобы в снежных берлогах дать жизнь новому поколению. Зоологи насчитывают на ЗФИ ежегодно до 150 берлог, в которых появляются на свет около трехсот медвежат. Это значит, что почти каждый шестой белый медведь планеты родился в здешних местах.

Еще один обитатель берегов архипелага — могучий морж. Этот мощный зверь с метровыми клыками стал теперь редкостью и занесен в Красную книгу. А ведь когда-то многотысячные моржовые стада встречались не только по всей Арктике, но и на севере Атлантики, вплоть до берегов Шотландии. Однако из-за своих бивней, ценившихся дороже слоновой кости, ластоногих великанов повсюду уничтожали, да так активно, что даже на дальних островах счет моржам пошел уже на десятки. Сейчас запрет на добычу моржа дает свои плоды, и на ЗФИ число клыкастых усачей достигло нескольких сотен. Возможно, со временем этот редкий зверь вновь, как когда-то, заселит берега и острова Баренцева и Белого морей.

Не менее богат и подводный мир у побережья архипелага. На дне моря медленно и плавно колышутся буйные заросли водоросли ламинарии. На стеблях ее устраиваются, в ожидании добычи, белые хищные ставромедузы. Между стройными рядами ядовитых губок прячутся от врагов черви, раки и разнообразные моллюски. Тут же попадаются крабы, морские пауки и «цветы Нептуна» — актинии. Ниже пояса ламинариевых подводных лесов начинается зона багряных водорослей. Здесь раздолье морским звездам, офиурам и морским ежам. Не редкость встретить тут и ярко раскрашенного, лишенного раковины хищного моллюска — морского ангела. Интересно отметить, что основной пищей для прожорливых «ангелов» служат, между прочим, маленькие донные моллюски, именуемые морскими чертиками, так что ныряльщик, оснащённый аквалангом, может наблюдать здесь самую настоящую охоту ангелов на чертей.

Не сразу приплывшему на ЗФИ путешественнику открывается негромкая красота скалистых побережий и красных от лишайников пологих долин. Не сразу очаровывают его шумная суета и гомон птичьих базаров, разноцветье тундровых «оазисов» и причудливая жизнь подводных «лесов» . Но пролетают четыре-пять недель недолгого полярного лета и, поднимаясь на борт корабля, уходящего в Мурманск, вдруг понимаешь, что побывал (увы, так недолго!) в удивительном, сказочном крае, и пейзажи этого сурового северного архипелага и его необычные обитатели останутся теперь в памяти надолго, навсегда... И никакой тропический рай хваленых Мальдивов и Гавайев не затмит игры солнечных лучей на снежных вершинах и чуть угрюмого величия бурых скал, оглашаемых птичьими криками, прелести скромных тундровых цветов и зрелища волнующегося моря блестящих розоватых моржовых спин на прибрежном лежбище — всего того, что оставил в памяти и в душе далекий и холодный архипелаг, самый северный уголок России — Земля Франца-Иосифа.